letrym: (шляпник. чааай. всегдааа)
чего надо монаху в моих трусах?
и моём телескопе?
зачем динозавр проснулся?
монах его вываляет в общепринятом, красивостях, анекдотах,
научит затаптывать сердце
и клянчить, как собачонка, пачкая нас с любимым.
надо мыть динозавра, скоблить
и как бабочку защищать,
чтобы он поднимал с телескопом туда, где удобней болтать и смотреть.
а монах, его друг шаман, надзиратель
в гимназии, сосед у подъезда, рыцарь, патриот, семьянин,
пусть их мудрость дохнет в ушах, как микробы,
как они сами.

1. гордость. старик
2.гордость. ребёнок
3. гордость. квир
4. гордость. кормящая
5. гордость. крестьянин
6. гордость. женщина
1-20
letrym: (живые. эстетика)
зажмурилась - и мира больше нет.
взгляну - и он появится опять.
(мне кажется, ты мой весёлый бред).

круженью красно-голубых планет
перед капризной тьмой не устоять:
зажмурилась - и мира больше нет.

от лунной песни как от драки след,
заклясть и сумасшедше целовать
(мне кажется, ты мой весёлый бред).

бог сверзился, в аду мигает свет,
куда чертей и ангелов девать?
зажмурилась - и мира больше нет.

и ты - вернёшься после стольких лет,
когда я забывала тебя звать?
(мне кажется, ты мой весёлый бред).

будь громовая птица мой секрет,
весною возвращалась бы опять.
зажмурилась - и мира больше нет.
(мне кажется, ты мой весёлый бред)

оригинал

letrym: (лет. настр. ст)
и пузыри могут взяться за руки
и, если не повезёт,
разлетятся радужными каплями,
только и всего.
о, пузыри, исчезающие один за другим,
мы просто будем.
сколько бы ни толпились с битами
ошмётки старого мира,
будущее круче
даже в неумолимости и железном шаге.
а вечером на скамейке,
пустой и холодной,
как наступившие полночи
тщетного ожиданья,
когда цветы шатаются на ветру
и не находят замёрзшего далёкого носа,
мечтать согреть этот нос подмышкой,
мечтать уткнуться в горячую подмышку,
как все прохожие в разноцветных куртках.

1 годость. старик
2.гордость. ребёнок
letrym: (лет. настр. ст)
вот так гроза. наверное, там драка.
стрёкот, дождь, яблоки и полнолунье.
и пот мечты, пряный, как летний воздух.
распахнуто всё.

после грозы звёздочка над теплицей,
я пью зелёный чай, а ей кажется:
инопланетное зелье. она же
прилетела к нам.

я вздрагивал от мечты, как от тоски
по пронзительному взгляду подростка:
не гуща туч, а рваный и нежный край.
оказаться там!

но я остался и, вот, принимаю
звёздочку с её тоской и тревогой
по голубой или жёлтой комете.
к нам проще, чем к ней.
letrym: (живые. эстетика)
про филистерский говносборник "нас всех завоюют пидоры" все слышали, наверное.
и я вот подумал, что тему то его авторы выбрали для себя правильную. надо писать про то, чего боишься. только честно, а не изобретая рационализации и не называя страхи здоровьем и здравым смыслом.
вот то что я постоянно гомоэротичу это не очень правильно. хотя и элементы преодоления до сих пор есть, но в стихах они всегда есть. к тому же, не все так привыкли к геям как я, поэтому оно всё таки полезно. но мне зачем, я себя и так не боюсь, по крайней мере в этом качестве. я боюсь, например, вживления чипов, электронного мозга, клонирования даже немного опасаюсь. это стыдно, так же как бояться холодного обливания или радужных флагов - тем, для кого они как ледяной душ. нет, нет, позор воспевать привычное. кресло надо рубить в щепки, если уж угораздило усесться, а с камином играть в муция сцеволу.
противопоставление с филистерами должны быть не: вы не любите геев, а мы любим, а: вы свои страхи лелеете, а мы свои разбиваем.
letrym: (лет. настр. ст)
фантазливость горячих городов,
встречающих автобус буйным ветром.
и, раньше мать-и-мачехи зардев,
я выхожу и нюхаю траву.
как свежевыжатый и ключевой во рту
мой пот и я, лизнув, снимаю свитер.
вот бы лизнуть прохожего, поверить,
что это лучше страха - вкус плеча
и удивленья. я душистей сныти,
повсюдошней раздавленной черники,
мне города любимые верны,
похожи, как влюблённость и глоток,
и милый дальше будущей весны
и лучше мысли: "вот его автобус!".
letrym: (лет. настр. ст)
полынный запах вспыхнувших городов
каждое лето помогает дышать.
полынный пот выступает от мыслей
о каждом лете.

от сафических строф как от травинок.
из-за налипших травинок саванна -
простынка, выгнувшаяся под окном
в июльском ветре.

из-за жаркого шёпота - это лес.
в дебрях колотятся жилки, липнет кровь.
заблудившаяся сказка нас гложет,
а, поев, зовёт.
letrym: (лет. настр. ст)
понимаешь, весна
приходит каждый раз когда ты
набираешь в котелок снега
и делаешь чай.
но, чтобы для всех пришла весна,
нужно, чтобы поднялся ветер,
затрещали сосульки,
и драка.
letrym: (лет. настр. ст)
пустую скалу,
где глаза идальго рисовали цветы и травы,
назвали Флоридой.
колючую сосущую мглу
назвали Вселенной.
когда дикторы утренней разминки
делали людей парусами,
а в кб и книжках про роботов
паруса становились людьми,
тогда все взлетели,
а долетели только журналы.

камень планет
страшней чем мостовые последней недели Коммуны,
но у пилотов есть плечи, оранжереи и книги.
не в канистрах, а в коллективном свитере разговоров
у трескучих костров экранов
они несут тёплый воздух и летнюю беготню.

это свитер одиночества на самой снежной вершине.
это снег, согревающий до мартовских октябрей.
это бензопила для джунглей невежества,
нефтепровод сказок и сил,
дружба, которая поворачивает вспять пиратские корабли!

просто ведь нет никого, кроме нас
и наших страхов,
которые слетаются пить из твоей ключицы,
из моей ладони, из маргаритки за её ухом.
и пот нашего лета, и роса бесконечной игры
делают их друзьями и парусами.

в этой мгле ничего, кроме нашей крови,
как в травинках, инопланетянах и бензобаках,
но первооткрыватели назвали её Вселенной,
разбив огород на скале,
не испугавшись саблезубого тигра тёмных углов,
валяясь вместе вечером на спине.

вьюги

Dec. 23rd, 2010 12:05 am
letrym: (лет. настр. ст)
все метели, все вьюги налетают,
фонарные, солнечные, лунные,
чуть только прислушаешься к снежинкам,
давай во двор мяя!

вдвоём на заборе в фонарной вьюге
слушать снег, как поделив наушники,
раскалённый чай, декабрьское пиво,
старые куртки.

в лунную вьюгу ты кусаешь меня,
наст тает в кровинках на моей шее,
смотри! фиолетовые снежинки
от твоих зубов.

скорей согревайтесь утренней чашкой!
солнечная вьюга безветренная.
только мы втроём носимся, штурмуем,
падаем взахлёб.

налакавшись чая, сидеть как вьюги,
смешивать золотистый и бледный снег,
наметать целую степь, целый город
книг и подушек.

и быть золотистым и бледным снегом,
когда болтаем, или скитаемся,
и защищать друг друга от насморка
лучше глинтвейна.
letrym: (живые. эстетика)
иногда я решаю не писать больше постов про то, что будет при коммунизме.
потому что что будет то и будет и скорей всего не у нас, потому что мы ещё забрались босиком не на миллион хрустальных скал, а так тыщ на двести.
но сейчас мне подумалось в какой шедевр романтизма, в какого жюль верна, жан жене и джон рида превратятся при коммунизме вокруг света и нешинал джиогрефик. о!! космодромы и ромашки на их окраине, тачанки великой степи и козы пасущиеся в центрах бывших мегаполисов, полярники и говорящие дельфины, а у них в глубинах есть такая наркота, о которой не слыхивал никто, роботы-вампиры, заповедники сказок, целые королевства детей и обыкновенные городки у речек, и внеземелье же!
ииии! если я когда-нибудь решу что нужна ещё одна утопия это будет номер такого вот журнала.
letrym: (Default)
кто не пахнет морем - тот не марксист.
сижу, улыбаюсь, что это придумал.
глинт, душистый, как девушка, и первый снег,
весёлый и властный, как саксофонист со мной или кошкой.

замирая с ними на подоконнике, рисую себе
город у океана, где хочет гулять мой милый.
он скоро придёт, а мы втроём
треплемся о нём, о море и о марксистах.

а на улице треск и льдинки, как музыкальный квартал,
табак и огонь из ракетного сопла.
это сказки такие. джими хендрикс, где-то буран,
шаги и набат, у которого скоро первый концерт.
letrym: (Default)
многие товарищи путают идеалистические взгляды с религиозными
но религиозные взгляды отличает прежде всего не их ненаучность, а их закостенелость
кто может меняться, кто разные ситуации осмысливает по разному, кто не боится казаться идеалистом (а можеть и есть идеалист, фигли) тот не религиозник.
какие могут быть истины, когда мы залезли на дурацкий камень с деревьями и летаем на нём по космосу? мы летим с ветки на ветку и от шимпанзе отличаемся только тем, что знаем - это полёт. наука и нужна для того, чтобы оттачивать орган, которым мы это ощущаем, как и искусство. материализм - это не вершина человеческой мысли, а побочное и, видимо, не повсеместное следствие интеллектуальной дисциплины, строгости и экономии. маркс и энгельс пахли морем, и герцен говорил о море, и тот не революционер, кто не любит моря и леса больше всего на свете, эсер грин и сказочник андерсен (можно и наоборот) подтвердят.
letrym: (Default)
пахнет мускатным орехом и сукровицей мозолей.
щепка пишет песку, что видела в дальних странах до удара о скалы
и как подводные люди, гномы и крысы спасали разбухшие книги.

крысы, наевшись книжного клея по чердакам,
пробираются в трюмы и, прижавшись, плывут за нездешним сыром.
как хорошо им, маленьким.
а нам стоять и стоять, а потом драться за берег, тоже спасая книжки,

чтобы каждый чуял сразу за горизонтом коричные острова,
чтобы не подлость, а ледяная вода к суставам, такое,
с какого бы волнореза ринуться, чтобы стало всегда,
как перекричать ветер,что так бывает?

буду стихи постить а то я сука волнуюсь из-за всей этой феминохуйни. я бля нежный и верю во всеобщее брацтво.
letrym: (Default)
когда мелькнёт безжалостное солнце,
как вишенка в целующемся рту,
и станет больно так, что не дотронься,
от мальчика любимого в цвету,

то, если, разбирая автоматы,
мы всё равно окажемся в хвосте,
неважно - и скорей бы час расплаты,
как предки называли этот день.

не улыбайся так. на самом деле.
i mean it, честно, так, как написал.
и тот по-настоящему индеец,
кто чудо на асфальте не бросал.
letrym: (Default)
жить при коммунизме будет очень страшно.
потому что ты будешь один во всём мире, как в рассказе "каникулы" рэя брэдбери, только без мамы с папой.
и при этом ты будешь приветлив и нежен со своими товарищами, с другими людьми.
ты будешь сам изобретать колесо и добывать огонь, называть звёзды и зашивать изгрызенную подушку.
но за миллиарды парсеков рядом с тобой будут люди, земляне, а потом и с других планет. они будут знать, как тебе трудно и какой ты молодец, что справляешься и всё время тебе об этом говорить. они тоже будут такими молодцами в своих вселенных - пожалуйста, никогда не забывай восхищаться.
и будут друзья, люди с которыми ты однажды дотронулся локтями в толпе, и парсеки схлопнулись, и вы оказались на скамейке, в кафе, в комнате или на крыше, на своих планетах, но вместе, вместе, вместе, по-настоящему вместе и треплетесь о чём-то безумно важном, но не по сравнению с тем, что вы есть. такие. вместе.
и может быть будет человек, с которым ты поймёшь, что одиночество кончилось, что эта планета теперь - ваша, что оказывается можно - вдвоём.
и будет искусство, нежность к мёртвым поэтам, переполняющая благодарность к героям, наука для тех кто дерзок, ироничные сыщики, добрые доктора и снусмумрик.
вот ради чего мы хотим отменить частную собственность, деньги, патриотизм, семью, работу, долг, честь, разум, прошлое. нет, если хотите с чем-нибудь из этого играть, то берите, конечно.
и я хочу сказать всем близким, знакомым и прохожим, которые позволяют мне не считать себя слабоумным, когда я всё это пишу, что я их безумно люблю и что наш мир обязательно будет.
ура.
letrym: (Default)
тов. Пуффинус правильно утверждает, что вопрос о борьбе с мещанством нельзя рассматривать, не разбирая мотивов. если за свободу, то вперёд, а если за короля, то нам такая романтика не нравится. с этим нельзя не согласиться, но полностью согласиться даже ещё нельзее.

во-первых, хоть совсем забывать о политическом смысле искусства и публицистики нельзя, нужно учитывать, что он не намертво увязан с культурным. человек может быть махровым реакционером, но создавать образы свободных людей и нелюдей, борющихся при этом за всякую хрень. толкин самый яркий пример. киплинг то же самое, но у него коктейль круче.

во-вторых, то как современники понимают красоту, в частности красоту поступков важно само по себе. это понимание вполне материальная штука и как любой другой ништяк должна быть вынута и положена гражданам светлого будущего. конечно можно пытаться на них воздействовать, если охота, но желание помечтать о няшечках-роялистах такое же законное, как и желание умять полпалки колбасы. я и сам 3ю ночь слушаю эту песенку и влюбился.
letrym: (Default)
http://blanqi.livejournal.com/322004.html
http://puffinus.livejournal.com/1177124.html
http://nravov.livejournal.com/28612.html

я думаю так.

1 семья отомрёт, но не все это заметят. любящие родители могут трансформироваться в ответственных опекунов так плавно, что останутся в полной уверенности, что они - это и есть семья.
2 ребёнок не просто гражданин, а он в первую очередь гражданин, а не дочь или сын и главный долг тех, кто за него отвечает - научить его мыслить и действовать самостоятельно. конечно здесь "лучше меньше, да лучше".
3 самоуглублённый и по нашим меркам капризный человек будущего - плохой сожитель, даже несмотря на то, что свои психи он компенсирует искренней доброжелательностью и отсутствием комплексов. люди космически далеки друг от друга и хоть нет ничего дороже и важнее моментов, когда эта далёкость преодолевается по-настоящему, никакие суррогаты нельзя принимать, а семья, не конкретные, встреченные тобой любимые и страшные люди, а семья как ценность, как институт - это именно суррогат близости.
4 какие-то формы общежития и интимного общения конечно будут, человек не может без друзей и без любви и не должен.
5 ну а про юю всё ясно - хорошо когда этим занимается общество, плохо, когда чиновники. ещё, безусловно, смотря, что за общество.

у меня есть тай, мелкий, родители и любимые друзья, если кому-то охота называть это семьёй пусть называет.
letrym: (Default)
поздравляю товарищей с днём великой октябрьской революции, и знаю, что когда-нибудь, в каком-нибудь месяце у неё появится сестра, и с этим уже поздравляю всех.
ура!
с днём революции!

letrym: (Default)
реальность как первый снег или шея.
умеешь не просто ждать чудес,
а прыгать и ждать чудес?
неподвижно сидеть, обхватив колени,
рваться и ждать чудес?

вы говорите со мной,
ветром, бренчанием стёкол,
вашей улыбкой в туманный день,
тропинкой из-под окна.
и лезущая кошка - одна из вас.

а ещё есть те, с кем я хочу приключений.
и когда-нибудь мы все соберёмся туда.
и, если реальность будет, как полоски на кедах
и картошка в золе,
то какие в ней будут дырки?